“Тогда мне казалось, что такое бывает только в фильмах, но случилось и со мной”

Кто из нас не сопереживал героям фильмов о страшных болезнях, долгом лечении, поддержке родных и всех вытекающих переживаниях. Я частенько смотрел такие истории, а потом сам стал героем одной из них. О своем диагнозе – Лимфома Ходжкина – я узнал осенью 2017г. Теперь этот период для меня – точка отсчета другой жизни.

Я отдыхал у родителей, чувствовал себя отдохнувшим, хорошее настроение, семья рядом. Тогда я и  заметил увеличение на шее. “Что-то с лимфоузлами” – сказала мама.  Как давно это началось, я понятия не имел, ведь никаких других симптомов не чувствовал.

“Я оставался оптимистично настроен”

Не медля, я обратился за помощью к врачу. Первый диагноз – лимфаденопатия. Доктор выписал лечение и сказал быть под наблюдением. Я спокойно все делал, но лимфоузлы продолжали увеличиваться. В поликлинике не знали, как мне помочь и направили в онкоцентр. Сначала обследования, потом выяснилось, что нужна биопсия шейного лимфоузла для того, чтобы определить какой характер носит это новообразование на шее: доброкачественное или же наоборот. Можно себе представить, как человек, который боится больницы и людей в белых халатах отреагирует на слово ”операция”. Но этого было не миновать. Морально настраивал себя на хорошие мысли, а тело продолжало дрожать от страха. Все прошло успешно.

Сейчас самое яркое воспоминание – когда после биопсии меня привезли с операционной. Только открыв глаза, находясь еще под наркозом, я спрашивал у врача можно ли мне домой. Тогда, в таком состоянии, мне было хорошо как никогда, но только бы не оставаться в больнице. Это был первый и единственный случай, когда одну ночь я все же провел в палате. Была пятница. Кто-то собирался на выходные домой, кого-то выписывали. Вставать мне еще нельзя было, моя девушка сидела рядом до позднего вечера, а потом и ей пришлось меня оставить.  В палате я остался совсем один. Может это и к лучшему. Не хотелось тогда говорить о своих проблемах с соседями по палате. Наверное, я боялся услышать что-то плохое, ведь люди, которые там лечатся, пережили достаточно и часто рассказывают друг другу о своих недугах. У меня тем временем появились болезненные ощущения, но терпимые. Ночь прошла более-менее спокойно. Утром осмотрел врач, медсестра сделала перевязку и отпустили домой.

Через несколько недель были результаты биопсии. Как сейчас помню слова хирурга, который по телефону назначил встречу. Я шел в надежде, что нахожусь в больнице последний раз.

– У вас лимфома, но вы не переживайте, это все очень хорошо лечится!

Для меня это было новое слово, и я понятия не имел в чем суть болезни, но все еще был оптимистично настроен. О своем диагнозе я узнал вместе с девушкой, она была рядом и в ее глазах читался ужас, страх и отчаяние. Пройдет немного времени и все эти ощущения, настигнут и меня.

Уже в декабре я обратился в Национальный институт рака (НИР) за помощью, а именно за лечением, зная свой диагноз. Нужно было пройти ряд обследований для определения точной тактики лечения заболевания: иммуногистохимическое исследование, биопсия костного мозга, компьютерная томография и еще более точное обследование ПЭТ-КТ (позитронно-эмиссионная томография в сочетании с компьютерной).

Когда я получил результаты всех обследований, мой лечащий врач сообщила дальнейший план лечения: 4 курса химиотерапии по схеме ABVD с последующим закреплением лучевой терапией. Это звучит страшно, а что мне предстояло пережить, я даже не пытался представлять.

“Мне было все равно: мучиться дома или в очереди на прием к очередному врачу…”

Первый блок первого курса химиотерапии начался в середине декабря. Один курс состоял из  двух блоков, с промежутком в две недели. Начался он из первой в моей жизни капельницы, к тому же с очень сильными препаратами. Процедура прошла безболезненно, по времени заняла полтора часа. В тот момент я не чувствовал практически ничего, тело будто онемело, немного трусило от холода. Помню, как сильно хотелось спать и желательно уже дома.

Так как это был первый сеанс, врач настоятельно рекомендовала остаться на ночь в больнице, где за моим состоянием могли бы присматривать. Я морально не мог находиться в тех стенах. Через пару часов уехал с огромным списком указаний от врача.

Дома было хорошо, девушка стала мне еще и медсестрой, ухаживала, а в дальнейшем делала уколы, без которых было не обойтись. Но я ощущал себя как обычно, никаких побочных эффектов не возникало. Ощущение дискомфорта и внутреннего “что-то не то” я заметил, когда перестал воспринимать некоторые продукты, особенно сыр, который раньше любил. Стоило только посмотреть на него, или даже подумать, – тут же начиналась тошнота. Не мог переносить резкие запахи, особенно запах духов, от них тоже тошнило.

Спустя еще две недели нужно было снова ехать в НИР сдавать анализы. Ситуацию мне описали так: если лейкоциты в пределах нормы – организм борется, иммунитет хороший.  Так и было, лечение продолжалось. Из разговоров людей в больнице и интернета (такой себе источник, но узнавать хотелось больше) я уже знал немало информации, как бороться со своим недугом. Одни говорили – у каждого все по-разному, другие – не бойтесь, это не больно, некоторые же просто молчали. Мне было важно держать себя в моральной форме, учиться оптимизму. Я старался не думать о том, что возникает у всех, оказавшихся в похожей ситуации: “За что мне это? Почему именно я? Сколько мне осталось?”

По возможности занимался своими  делами, работал дома, смотрел фильмы, черпал из них вдохновения и силы. Поддержка у меня была сильнейшая. Чего только стоит видеть любимого человека рядом, который старается для тебя изо всех сил. В такие моменты забываешь о болезни, стараешься быть обычным, не больным. Я не хотел, чтобы ко мне испытывали жалость. Как бы не было больно физически в дальнейшем, хороший настрой меня не покидал. Лучше так, чем видеть слезы близких людей, что ранило бы еще больнее.

Признаться, вовсе не думать не получалось. Осложнения не заставили себя ждать ближе к середине лечения. Периодически я чувствовал боли в животе разной силы. Они были не только периодическими, но и синхронными. Я наперед мог просчитать, когда будет очень плохо, а когда придет облегчение, после каждого сеанса химии. Было трудно, иногда хотелось просто скрутиться и не вставать, медикаменты не всегда помогали. Я работал, даже в таком состоянии время шло быстрее. Главной целью было продержаться очередной день, ночью становилось легче.

Организм успешно боролся с лимфомой, в то же время, препараты  поражали другие части. В интервале между курсами химиотерапии приходилось обследовать другие органы, чтобы выяснить причину болей и  как-то ее облегчить. Химиопрепараты очень сильно поражали желудок, он болел постоянно. Я проводил все больше времени в разных больницах, куда меня направляли. Не всегда все помогало, но ко всему этому я начал привыкать, будто это мое обычное состояние. Мне уже было без разницы: мучиться дома или в очереди на прием к очередному врачу… Я хотел, лишь бы время шло скорее, и верил, что рано или поздно все это прекратится.

С питанием становилось хуже. Спокойно кушать получалось только мандарины. Хорошо что тогда была зима, и их было много, вот мандаринами то я и спасался. Дома  они были всегда, близкие люди и друзья знали с чем приходить в гости.

“Боль просыпалась вместе со мной и не давала жить…”

К третьему  курсу лечения начались проблемы с руками. Вены на обеих руках было почти невозможно обнаружить. Они просто исчезли, или стали так незаметны, что игла была больше них. Внутривенное вливание препаратов стало невыносимо болезненным. Меня брала злость и просто хотелось все нервно повыдергивать во время сеанса. Медсестра пробовала прикладывать лед, но лучше не становилось, почувствовал жгучую боль в кости от холода. Посещения больницы стали пытками и испытанием до конца лечения. Что меня самого удивляло: до этого периода я спал почти всегда спокойно, это радовало и давало силы на новый день. Теперь же боль просыпалась вместе со мной и не давала жить, дышать, вставать с кровати. Боль в руках тоже никак не проходила. Были случаи, когда раза три за день я вызывал скорую помощь, мне хотелось кричать от боли, чтобы этому пришел конец. Режим жизни превратился в постоянные консультации по телефону с лечащим врачом, прием препаратов по времени и бессонные ночи. Впрочем, ожидаемого облегчения я не чувствовал.

– Вы у меня первый пациент с таким необычным случаем, вам нужно обратиться к соответствующему специалисту, – сказала как-то мне врач.

Я обращался, и не раз, ведь терпеть такое становилось невозможно. Я принимал по 10 разных  таблеток в день: для печени, от боли в желудке, эпилептические медикаменты, успокоительное, препараты для профилактики тромбозов и разжижения крови. Это было жутковато, хотя бы от такого количества препаратов. Пришлось даже вести график приема, чтоб ничего не упустить, знать что и в какое время выпить. Кстати, волос на голове тогда уже не было:) Я не стал исключением и пришлось учиться привыкать к новому человеку, которого каждый день видел в зеркале. Но, как я позже осознал, то были сущие мелочи.

Я жил в кошмарном ожидании, трепещущей надежде и силе воли. Я отчетливо помню один из дней того периода. Он хранится в памяти как символ неугасающей веры в свои силы. В палате я услышал разговор соседей, что нужно дождаться пока им поставят капельницу (тоже лечили онкозаболевание) и потом срочно ехать домой, меньше контактировать с людьми, чтобы ни в коем случае не ухудшить свой иммунитет, ведь организм слабеет, и запросто можно было подхватить какую-то инфекцию. У меня в тот день тоже должен быть очередной сеанс, ждал когда доставят препараты. Я старался не думать не то, что о плохом, а вообще отключить мысли. У меня получалось, самочувствие было не так ужасно как всегда, я был более-менее живым и настраивался на позитив. Помогли поддержка и внимание со стороны любимого человека. После очередной капельницы отправились с девушкой гулять по городу. Мы гуляли весь вечер, настроение было настолько хорошим, что хотелось обнять мир. Вернулись домой далеко за полночь, а ко мне вернулось желание и силы бороться. Такие приятные моменты запоминаются светлой грустью.

Так я жил до конца весны, пока курсы химиотерапии не закончились. Обследование ПЭТ-КТ показало позитивную реакцию на лечение. Через месяц  меня ждала лучевая терапия. За это время организм начал понемногу восстанавливаться, все шло к улучшению. Помню, как шел по улице, смотрел на листья деревьев, слышал пение птиц, чувствовал запах тюльпанов. Я снова был живым.

“Жизнь продолжается”

По рекомендации врача, мне необходимо было провести 18 сеансов лучевой терапии на пораженные лимфоузлы на линейном ускорителе. Меня радовало только то, что один сеанс занимал несколько минут в день. В очереди я сидел в раз 10 дольше, чем длилась сама процедура. В остальном были нюансы, позже начались разные неприятные ощущения в области рта и горла. А  пару дней спустя возник стоматит. Ротовая полость была вся в маленьких ранах. Кушать становилось сложно и не очень приятно. Стоило съесть что-то не то, как сразу возникали болезненные ощущения, а вкусовые рецепторы будто исчезли. Я слушал и выполнял рекомендации врача по поводу питания в моем случае. Еще очень хотелось пить больше жидкости, и максимально часто. Настолько часто, насколько хотелось пить обезболивающие. От получаемого облучения сухость во рту присутствовала постоянно. Но со временем организм перестал воспринимать обычную воду, от нее тошнило, она казалась невкусной и просто отвратительной. Все что угодно только не воду и не газированные напитки, их было нельзя. Также было очень не желательно пить кофе. Разные соки воспринимались лучше всего, их я пил постоянно.

Я очень надеялся, что лучевая терапия будет последним испытанием, поэтому силы воли хватало это пережить и не сдаваться. Я хотел жить и радоваться этой возможности. Мне ведь было всего-то 23 года.

К счастью, так и случилось: завершились сеансы, организм начал восстанавливаться, можно и нужно было принимать витамины, а не препараты. Я начал активно заниматься физическими упражнениями, приводить себя в нормальное состояние, насколько это было возможно. Но без осложнений тоже не обошлось. Эмоциональное состояние сошло на нет. Я был истощен от напряжения, переживаний, попыток держаться и не сдаваться. Нет, глупые мысли не возникали, я бы сказал, вообще их не было. Я становился агрессивным, не хотел общаться с людьми, даже с самыми близкими. Не знаю, что это было, но контролировать себя  получалось с большим трудом и далеко не всегда. Я осознавал, что стал другим, мог нагрубить окружающим, будто я не я. После приступов плохого настроения наступали периоды, когда я очень жалел о сказанных грубостях. Чувствовал, но контролировать не мог.

Я начал снова принимать успокоительные таблетки: иногда помогали, иногда забывал о них. В таком состоянии жизнь длилась неделями. Наверное, это реакция организма на лечение, но и это в скором времени начало уходить.

Спустя три месяца пришло время очередных обследований. Компьютерная томография показала позитивные результаты, начался период ремиссии. Состояние организма с каждым днем улучшалось, вкусовые рецепторы восстанавливались, жизнь продолжалась. А главное, лечение было спланировано эффективно и помогло побороть болезнь. Помню слова хирурга-гематолога, который говорил: “Пройдет каких-то 5 лет, и вы вовсе обо всем забудете, и будете полностью здоровы!”

Пока прошел лишь год, но я надеюсь, что так и будет. Главное верить, уметь принимать поддержку близких и быть терпеливым. Не падать духом – сложно, контролировать свой режим – сложно, но жизнь того стоит. Рак – страшная и до конца не изученная болезнь, но с ним нужно бороться. Ведь, когда мама радуется приезду, брат спрашивает совет, друзья бегут с объятиями и говорят как скучали, любимый человек ждет тебя с работы – это счастье, это жизнь.

Связаться с автором для общения можно, написав на электронный адрес: sav4uk43@gmail.com